Все любят Ленина. (Русский перевод, “Everyone Loves Lenin.”)

Все любят Ленина. (Русский перевод, “Everyone Loves Lenin.”)

For the original English version published on Roads and Kingdoms, see here.

Перевод – Шер Хашимов.

Ленин ухмыляется из каждого угла цокольного этажа одного из самых старых зданий Душанбе – пыльной столицы Таджикистана размером в 800 тысяч душ. Копии портрета советского лидера — вышитые золотой нитью на шелковом полотне, написанные на гравюре, отпечатанные на открытках, нарисованные на плакате — молча висят в столовой «Союз Бистро», открытой 24 часа в сутки.

Сидя напротив меня, Гоиб в клочья разрывает концепцию Советского Союза. Он бьет кулаком по столу, дабы подчеркнуть свою правоту, рискуя опрокинуть стремительно остывающую тарелку с солянкой – кисло-сладким супом с говядиной.

“При Советском Союзе мы были как скот! Мы жили как скот! Они кормили нас и пасли нас как скот!” – работающий водителем столовой Гоиб так широко раскрывает глаза, что зрачки практически плавают в море белков. “Вся страна была подобна тюремному лагерю. Я бы сомневался в здравомыслии любого, кто хотел бы вернуться во времена СССР. Я бы серьезно сомневался в их здравомыслии”.

На часах – 2 часа утра, и я уже провела двадцать один час из запланированных мною двадцати четырех в стенах этой столовой. Я плаваю в ее волнах, ем ее еду, и провожу интервью с ее покровителями, дабы найти ответ на один-единственный вопрос: чем можно объяснить существование этого места? Как в стране, где наследие советского прошлого все чаще подвергается анафеме, возможно существование «Союз Бистро» — или, проще говоря, советской столовой – в качестве краеугольного камня ежедневной жизни Душанбе?

Я подпитываюсь ужасно сладким Nescafé и сырниками – подслащенными дисками из творого. Взаимодействие флюоресцентного света, белых стен, и ярко отполированного кафеля заставляют задуматься о Камю. Аккуратно подстриженная борода Гоиба дрожит. Его горячность и красноречие особенно поразительны в свете того факта, что из всех, с кем мне довелось побеседовать в последние двадцать один час – повара, бездомные, государственные чиновники, владельцы магазинов, студенты, деревенские жители – он является единственным, кто плохо отозвался об СССР.

«Союз Бистро» является особым местом для этого опаленного солнцем города. Основанное человеком по имени Зафар двенадцать лет назад на основе бывшей советской столовой, это бистро является истинной достопримечательностью для душанбинцев (как называют жителей столицы). В городе сложно отыскать человека, не бывавшего в «Союз Бистро».

И хотя в других странах ироничный советский китч является большим бизнесом – особенно в России, где хипстеры ходят по парку имени Горького с авоськами на манер советских бабушек – в Таджикистане дела обстоят иначе. Здесь нет студентов, вставляющих в рамку портреты товарища Брежнева, нет чрезвычайно похожих на своего прототипа восковых фигур Ленина, нет детишек, одетых в советскую одежку. Не стоит, однако, думать, что Таджикистан свободен от советской эфемерности – отнюдь! Напоминания о советском прошлом вездесущи – но они далеки от иронии.

Для того, чтобы удостоиться звания «китч», вещам приходится настолько выпасть из моды, что они словно пропадают в черной дыре собственной вульгарности, из которой вновь появляются спустя десятилетия, покрытые лоском культовой привлекательности. Однако очень многие из тех мелочей, что составляли текстуру советской жизни, так и не выпали из моды в Таджикистане. Супермаркеты так и не прекратили продажи мороженного советских марок. Плакаты, превозносящие национальное единство, так и не были сняты со стен. И рестораны так и не перестали подавать советскую еду. Выбор Зафара, основателя «Союз Бистро», полностью лишен иронии, когда дело доходит до декораций. По его словам, бистро функционирует на чистейшей ностальгии.

“Те времена были лучше, во время Советского союза”, — говорит он мне. “Теперь тебе нужны деньги на все, нужны всякие документы для того, чтобы путешествовать. Раньше все давалось легче. Быть может, кто-то из наших нынешних покровителей взглянет на эти плакаты и вспомнит, каково было тогда”.

_DSC0716-10

5:00. Мужчина небольшого роста в рубашке с воротничком ковыряет в зубах под звуки какого-то иранского музыкального клипа. Повар из ночной смены покрывает стены свежей штукатуркой. Шпатель тоскливо вздыхает. Телевизор излучает фальшивую веселость.

У этого места, как и у любого другого, есть свой ритм. У него есть и свои регулярные посетители – я часто вижу одних и тех же людей на протяжении двадцати четырех часов, проведенных в стенах столовой – и свои регулярные бездельники. Это место никогда не забито под завязку, за исключением обеденного перерыва, когда вокруг столов толпятся государственные чиновники и студенты, но в то же время оно никогда не пустует. По вечерам семьи пытаются поймать в стенах столовой своих расшалившихся детишек; по ночам полицейские прерывают свою смену и сидят здесь, вцепившись своими мясистыми руками в маленькие красные кружки с Nescafé. Уборщицы в отглаженных белых халатах и хиджабах моют полы хлоркой каждые несколько часов.

Привлекательность «Союз Бистро» не имеет ничего общего с советской атмосферой, но основана на советском подходе к пище. Каждый посетитель уверяет меня, что приходит сюда потому, что тут низкие цены, питательная еда, и скурпулезно чисто. Здесь можно приобрести обед из четырех блюд всего за три доллара – однако качеством еды вам дома не похвастаться. Комки салата аленка с крабовыми палочками и картошкой в хрустальной чашке; соленый борщ, такой, каким его готовила ваша бабушка – добытый для вас из недр десятилитрового котла, полный больших кусков капусты и нежной свеклы и даже пары кусочков мяса, если вам повезет; куринные котлеты с кусочком помидора и ложкой майонеза, выданная вам прямиком из микроволновки; кусок шоколадного торта, вафельные слои которого спаяны между собой ужасно сладким карамельными кремом. Однако все это насытит вас без угрозы отравления.

Декор столовой является второстепенным для ее посетителей, однако во все более авторитарном Таджикистане эта второстепенность приобретает политический окрас. Тоска Зафара по Советскому Союзу весьма характерна для граждан страны, которая получила независимость от СССР в 1991 году – более 50% респондентов, участвовавших в социальном опросе Gallup в 2013, считает, что развал Советского Союза принес больше вреда, чем пользы.

Результаты опроса не особо льстят пост-советскому правительству страны, которому не нравится, когда таджики предпочитают старое коррумпированное полицейское государство новому режиму. В течение последнего десятилетия правительственная кампания по принижению советского прошлого и стиранию того, что не может быть стерто, становится все более и более откровенной. Пожизненный президент Таджикистана пользуется каждой возможностью, дабы напомнить гражданам, как им повезло освободиться от СССР. Преподавание русского языка было официально и неофициально лимитировано в пользу таджикского. За последние пять лет, правительство переделало облик Душанбе, снося нео-классические советские сооружения в угоду безвкусным высоткам. Чиновники утверждают, что пытаются улучшить рассыпающуюся инфраструктуру города, однако душанбинцы видят в переделке центра столицы попытку стереть архитектурное наследие Советского Союза и укрепить версию режима о том, что значит быть таджиком.

Множество таджиков считает, что советские будни являются огромной частью их сущности, того, кем они являются. Вот тут-то в дело и вступает «Союз Бистро».

_DSC0696-8

12:00. Как и многие жители Душанбе, Даврон порой затрудняется говорить на таджикском. Каждые десять слов он бросается к русскому языку за необходимым ему техническим термином и остается там на целый параграф. Мне приходится напоминать ему снова и снова, что я не говорю по-русски, лишь по-таджикски. Комок сметаны, брошенный в борщ, мгновенно становится пурпурным, пока он размышляет над тем, как обойтись без отступлений в русский язык – отступлений, которые являются в моем сознании зияющими дырами в его предложениях.

“Я вырос в Нуреке, пока они строили плотину”— речь идет о второй самой высокой искуственно сооруженной дамбе в мире. “Представители пятидесяти семи наций работали над этой плотиной, но в основном то были русские. Мне было 16 [в 1980-м], когда строительство завершилось, и стоило Советскому Союзу посыпаться, как русские по большей части уехали. Но я вырос с ними. Они сформировали меня, мой образ мышления”.

Он утверждает, что долгое время проработал в России в качестве водителя грузовика. Ныне он возглавляет один из основных департаментов таджикского Министерства юстиции.

За этим же длинным столом, всего в двух местах от него, сидит Сабохат, запивая старые слипшиеся конфеты чайником горячей воды. У нее есть лишь один передний зуб, которые выдается над ее коричневыми от солнца губами. Даврон протягивает ей свою тарелку с фрикадельками размером с торпеду и с обильно умасленным рисом, прежде чем собраться обратно на работу.

Сабохат приехала из деревни к югу от Душанбе со своим сыном, надеясь вылечить опухоль в его мозгу. “Раньше [в советскую эпоху] услуги докторов были бесплатны. Мне пришлось взять столько денег в долг [чтобы оплатить больничные счета] у своих соседей, что они уже даже не смотрят в мою сторону”. Она с большой гордостью разрезает отданные ей фрикадельки.

13:00. В «Союз Бистро» вам доведется услышать переплетающиеся истории выживания и отчаяния от людей, сидящих за соседними столами и прихлебывающими рассольник – густой суп из ячменя, приправленный укропом и сметаной. Дилбар безуспешно пытается добиться от государства социальных выплат с 1999 года, когда ее муж заработал паралич, выпав из окна на четвертом этаже в борьбе с грабителями. “Нужно заплатить взятку, чтобы получить социальные выплаты — вы можете себе такое представить?” – возмущается она. “И даже если бы я знала, кому дать взятку, у меня нет таких денег! Я потому и нуждаюсь в этих социальных выплатах!”

Пару минут спустя ее место занимает Джабор, работник Министерства социальной защиты. «Бывший работник!» — поправляет он меня, когда я спрашиваю его о министерстве. “Теперь я работаю в ”Тяньши”. Король Кальциевых Добавок!”. Видя мое замешательство, он выхватывает у меня блокнот и ручку, дабы проиллюстрировать свои слова. Его жестянной перстень поблескивает, пока он вычерчивает цифры 6, 3 и 2 с концентрацией подростка. “Такова была моя зарплата в министерстве”, — заявляет он (около 90 долларов). “Теперь, если я заработаю восемь звезд” — он рисует восемь звезд в блокноте — ”Тяньши” будет платить мне тысячу долларов в месяц, и даст мне виллу, и пожизненную страховку. Все, что мне нужно делать – это рекрутировать”.

Ясно. Я рисую большой треугольник под его писаниной и спрашиваю знает ли он, что такое пирамида. “Ну, может быть, но ведь это легально!”

_DSC0722-12

16:00. Семья – мать, отец, и четверо детей – за угловым столом передает друг другу трехлитровую банку рубинового персикового компота. Я задумываюсь о том, как меню в «Союз Бистро» сооответствует монохроматической палитре: красный (компот, борщ, творожное пирожное с малиновым вареньем), коричневый (гречка, печень, черный чай), желтый (макароны, шнитцель, абрикосовый компот), и белый (рис, салат оливье, куринный гуляш, молоко).

Еда здесь является главной достопримечательностью – и вместе с тем абсолютно второстепенна. Советские столовые работали подобно промышленным конвейерам, где финальным продуктом являлся хорошо откормленный рабочий. Во времена СССР комплексный обед в каждой столовой представлял из себя последние достижения в области науки о питании. Главное Управление Ресторанов и Кафе, которое контролировало буквально каждую столовую в Советском Союзе, собственноручно сооружало каждый рецепт каждого меню на каждую неделю вплоть до последней калории. Рабочие, приходя в столовую, начинали с первой станции «конвейера», где выбирали напитки и десерт, затем переходили ко второй станции за целым арсеналом обильно приправленных майонезом салатов, затем суп у станции три, и, наконец, мясные блюда и гарнир у станции номер четыре. Вот вам и обед.

И хотя в составе советской номенклатуры было полно гедонистов, должностные лица утверждали, что изнеженные радости высокой кухни являются «анахронизмом буржуазного прошлого», по словам автора одной из советских поваренных книг. Еда, которую готовили в государственных столовых, служила лишь одной цели: быть максимально эффективным топливом для рабочих.

Не стоит, однако, думать, что советским рабочим приходилось глотать эквивалент Soylent при каждом приеме пищи. Ддиетологи давно установили, что хорошо приправленный разнообразный обед способствует повышению аппетита и улучшению потребления питательных веществ. Созданные государством меню инкорпорировали местные рецепты из советских республик с завидным усердием: бараний кабоб из Таджикистана украшал меню столовых уже в конце 1930-х. Советская кухня была сформирована парадоксальным дуэтом сил – с одной стороны, желанием доказать, что советские граждане не жили в бараках в полном отсутствии пищевой роскоши, и весьма ощутимой реальностью нехватки продовольствия с другой стороны. Главное Управление Ресторанов и Кафе должно было создать меню, выглядевшее немного экстравагантным, и при этом одновременно сытным, вкусным, и легкодоступным в годы дефицита.

Надежные стандарты столовой родились именно из подобной культурной гримасы: хорошо посоленные, несложные для приготовления, вездесущие блюда. Куринные котлеты, приготовленные четыремя разными способами, гуляш из печени с густой подливой, макароны, тушенная капуста, картофельное пюре, говяжьи жилы, обжаренные до состояния съедобности, копченная пресноводная рыба, овсянная каша с солью и маслом, горько пропаренная гречка. Ешьте – и обратно на работу.

19:00. Сарбоз, работник государственной электрической компании, извлекает позвоночник из копченной форели – липкой и покрытой карамелью снаружи, и сладко-соленной и нежной внутри – вытирает свои пальцы, вздыхает, и смотрит на меня так, словно просит у бога терпения для ответа на мой вопрос.

“Я объясню все попроще. Ленин основал Советский Союз, где все были равны. Каждый может придти в «Союз Бистро», в этот ресторан, и независимо от того, кто они, могут поесть одну и ту же еду, в одном и том же месте, и быть равными друг другу”.

За двадцать четыре часа, проведенных тут, я встретила представителей почти каждого сегмента таджикского общества, начиная школьными уборщиками и заканчивая тренерами национальной сборной по футболу, с аппетитом поедающих ничем непримечательную, но весьма питательную еду, чьи корни уходят в советскую эпоху, сидящих в советском ресторане и окруженных советской атрибутикой.

Однако для тех, с кем мне довелось побеседовать, тоска по советскому прошлому не переходит в материальную плоскость. Поедание борща не заставляет их задумываться о товарище Хрущеве; портреты Ленина не напоминают им о летних каникулах в государственных санаториях. Эта ностальгия живет внутри них. Всегда. Это тоска по временам, когда государство поддерживало инвалидов, когда школьные учителя могли позволить себе поехать в отпуск, когда зарплаты водителя автобуса хватало на содержание семьи из восьми человек. Эти воспоминания являются лишь частью правды, они искажены эффектом относительности и лишены боли. Их держат близко к сердцу. В ближайшем будущем «Союз Бистро» — его конвейерный буфет, обещание равенства, и его существование в самом центре спонсируемого государством отрицания советского прошлого – может стать одним из подобных воспоминаний.

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *