Таджикистан Берется За Изучение Китайского (Русский перевод, “Tajikistan Takes Up Chinese.”)

Таджикистан Берется За Изучение Китайского (Русский перевод, “Tajikistan Takes Up Chinese.”)

For the original English version published on The Diplomat, see here.

Перевод – Шер Хашимов. Фото – Китайская шахта золотой руды Пакрут, Зарафшан, Таджикистан.

Изучение китайского языка набирает популярность, но по-прежнему не является приоритетом для таджикских студентов.

Пять лет назад иностранцы, гуляя по проспекту Рудаки — главной улице Душанбе, — натыкались на нестройный хор из “hello” и “привет” в исполнении кучек опрятно одетых студентов. Сегодня же есть шансы на то, что в этом хоре можно расслышать и “нихао” — в связи с растущим влиянием Китая в Таджикистане все больше и больше студентов всех возрастов выбирают китайский язык как дополнение к своему образованию.

Согласно администрации филологического факультета Российско-Таджикского Славянского Университета (одного из лучших университетов страны), за последние двадцать лет количество студентов, обучающихся на отделение китайского языка, выросло в десять раз, с 20 студентов в 1997 году до почти 200 на сегодняшний день. И пусть местные школы пока не предлагают курсов китайского, основанный в 2009 году по инициативе китайского правительства Институт Конфуция в Таджикском Национальном Университете допускает до своих занятий (три класса в неделю) даже девятилетних школьников.

Джоми Эмомов, первокурсник ТНУ, считает, что за шесть месяцев его обучения в Институте Конфуция количество студентов стабильно росло, вплоть до того, что Институт открыл филиал в горнодобывающем училище на севере страны в Чкаловске.

Институт Конфуция также предлагает студентам стипендии на обучении в Китае, включая программу для учеников старших классов (похожую на программу FLEX, предлагаемую Госдепартаментом США в Таджикистане). Большинство студентов выбирают Урумчи — столицу Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР, — давая повод шутить о наличие в провинции “таджикского университета”. Многие таджикские студенты также добираются и до самого Пекина.

“Когда я только приехал в Пекин в первый раз, я был одним из 60 или 70 студентов из Таджикистана во всем городе. Когда я уехал обратно в 2010 году, в городе было уже более 400 студентов”, — утверждает местный бизнесмен Искандар Икроми. Он также считает, что “учиться в Пекине становится все легче и легче”, потому что рост среднего класса в Таджикистане ведет ко все большему количеству семей, способных платить две тысячи долларов за семестр за стоимость обучения, пропитания и проживания.

При всем при этом, предлагающие курсы китайского языка школы по-прежнему сталкиваются с серьезной конкуренцией в Таджикистане. Даже со значительным упадком доступа к качественному обучению русским языком с момента обретения республикой независимости, студенты по-прежнему предпочитают русский и английский языки китайскому.

Студенты, изучающие китайский, открыто заявляют, что русский и английский являются для них приоритетом. Комрон Дустов, работник частного языкового центра MBO Professional, рассказал, что в семи филиалах центра, расположенных в Душанбе, наберется всего 15 студентов, изучающих язык Поднебесной. MBO Professional приходится отказываться от проведения курсов китайского языка в связи с отсутствием интереса. “Студенты предпочитают изучать английский”, — вздыхает Дустов.

Если раньше мотивацией для изучения китайского языка служила перспектива получения доходной работы в качестве переводчика и логистика для китайских фирм, то сейчас амбициозные студенты считают добавление китайского к репертуару из таджикского, русского, и английского языков чем-то самим собой разумеющимся.

По словам Икрами, который в свое время сам подрабатывал переводчиком, десятилетие назад, когда КНР только начинало свое активное сотрудничество с Таджикистаном, местные логистики в дополнение к месячной зарплате могли рассчитывать и на часть прибыли китайских фирм-работодателей. Теперь же, когда сотрудничество между двумя странами стабилизировалось, доходы переводчиков упали, сравнявшись с доходами их англоязычных коллег ($400-700 в месяц за логистические позиции начального уровня).

Китайская Народная Республика инвестировала $273 миллиона в развитие Таджикистана в 2015 году — что превышает соответствующие инвестиции за 2014 год на целых 160 процентов и задает недостижимую планку для других государств-инвесторов. Китай и Таджикистан также активно укрепляют сотрудничество в области безопасности — в 2016 году Душанбе дал Пекину согласие на сооружение 11 новых контрольно-пропускных пунктов и нового военного объекта на таджикско-афганской границе. В том же году более 10,000 китайских и таджикских военных подразделений приняли участие в совместных учениях в юго-восточной части Таджикистана, направленных на борьбу с терроризмом и незаконным оборотом наркотиков. Усилия Пекина, направленные на укрепления стабильности на юге Таджикистана, скорее всего связаны с желание защитить свой набирающий обороты проект “Один Пояс и Один Путь”, где Таджикистану дана роль южной границы.

Развитие инфраструктуры Таджикистана идет вперед семимильными шагами при обширных инвестициях Китая. Сеть новых ухоженных дорог по всей стране явственно несет на себе печать КНР — китайские иероглифы легко заметны на будках и стенах тоннелей.

Китай может также стать главным инвестором в сооружении Рогунской гидроэлектростанции — геополитического камня преткновения, на котором зиждется репутация правительства Таджикистана. Если проект когда-нибудь будет завершен, то Рогун грозится стать самой высокой гидроэлектростанцией в мире, положить конец нехватке энергии в стране, и превратить Таджикистан в экспортера электричества. Однако завершение проекта требует около $4 миллиардов, и пока не совсем понятно где будут найдены подобные средства.

Китай также подписался на строительство Сайхуна — первого города, который будет построен с нуля в Таджикистане с момента обретения независимости. Местные и иностранные эксперты недоумевают по поводу предложенного местоположения проекта посреди пустынной области без источников питьевой воды. Учитывая же урбанический бум по всему Таджикистану, организованный в основном силами Китайской Народной Республики, слава Сайхуна как первого нового города кажется натянутой. Душанбе за последние пару лет был колонизирован некачественно построенными одинаково выглядящими высокоэтажными зданиями, сооружение которых, согласно подозрениям таджикских политических обозревателей, спонсируется займами из кризисных таджикских банков. Вполне возможно, что большая часть этих серых денег оказывается в карманах китайских строительных фирм, оперирующих в Таджикистане.

Приток средств и мигрантов из Китая вызывает недовольство среди некоторых слоев местного населения, обостренное оккупацией китайскими фермерами земли в южном Таджикистане, загрязнением воздуха, вызванного построенными на средства Китая заводами по производству цемента, и аннексией части территории Таджикистана Китаем в 2011 году в обмен на прощение некоторых долгов. В стране циркулируют слухи о том, что Китай положил глаз на еще один участок таджикской территории – в этот раз в юго-западной части страны, вдали от таджикско-китайской границы. Участок, расположенный недалеко от родного города президента Таджикистана, обладает значительными запасами драгоценных металлов.

Однако таджикские студенты, изучающие китайский язык, не особо озабочены этими политическими трениями — по крайней мере, не в Душанбе. В эти дождливые дни студенты Института Конфуция посмеиваются над своими ошибками на уроке каллиграфии, внимательно изучают таблицы китайских иероглифов, и смотрят эпизоды из китайских мыльных опер.

“Я изучаю китайский язык, потому что Китай явно превращается в глобальную силу”, — отмечает Эмомов, при этом по-прежнему делая ставку на русский, английский, и арабский языки.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *